03:14-04.09.2003

Власть и вера

Религиозные объединения все настойчивее стучатся в двери отделившего их от себя государства.

Они борются за свои права и пытаются защитить “традиционные ценности” при помощи административных ограничений. Особенно преуспели на этой ниве приверженцы ислама. Именно ортодоксальные мусульманки (а не православные монахини) через Верховный суд добились, чтобы МВД принимало на паспорт фото в специальном головном уборе, – разрешение, которого нет даже в Азербайджане.

В Кировской области (город Малмыж) представители мусульманской общины предложили местным властям запретить продажу алкоголя во время рамазана. Власти рассудили, что этот запрет противоречит законам, а пить меньше все равно не станут, просто перейдут на самогон. В итоге рамазан пока не повлиял на торговлю, но идея жива и наверняка будет еще не раз обсуждаться.

Мусульманское духовенство в регионах пытается активно влиять на общественное мнение. В начале сентября Духовное управление мусульман (ДУМ) Карелии приняло решение о создании происламского лобби в местной прессе. Среди карельских журналистов мало мусульман, отсюда, по мнению ДУМ, страх перед исламом. Нужны квалифицированные правоверные кадры. Управление готово помогать материально абитуриентам факультета журналистики и всем, кто будет работать в СМИ (разумеется, только мусульманам), при условии, что получатели помощи останутся в республике.

Отношения со светской прессой у исламских деятелей складываются непросто. Председатель Совета муфтиев Равиль Гайнутдин недавно выразил протест против употребления в отношении террористов таких терминов, как “шахид”, “моджахед”, “воин Аллаха”. “Шахид” и “моджахед”, по словам Гайнутдина, вовсе не боевики, а праведные, богобоязненные люди, которые никогда не обидят иноверца. Однако у большинства россиян со времен “интернационального долга” в Афганистане иные ассоциации и изменить привычную жуналистскую лексику в одночасье вряд ли удастся.

Религиозные деятели в России нередко оказываются субъектами большой политики. Яркий пример - верховный муфтий Талгат Таджуддин, который на митинге “Единой России” внезапно объявил джихад Соединенным Штатам, чем привлек всеобщее внимание, в том числе и Генпрокуратуры. В свою очередь политики все чаще берут на вооружение религиозную риторику. Геннадий Зюганов, лидер КПРФ, чьи духовные отцы-основатели беспощадно грабили и гнобили православную церковь, с недавних пор стал большим другом верующих. В интервью газете “Русь Православная” он ссылается на Иоанна Богослова и призывает “Святую Русь” к объединению против “Кощеева царства”.

С приближением выборов “религиозный фактор” в политике усиливается. Принадлежность к той или иной конфессии становится своеобразным рычагом идеологического воздействия. За дело берутся духовные пастыри. В Петербурге муфтий Джафар Панчаев во время пятничной проповеди агитировал за “самого полезного для мусульман кандидата” Валентину Матвиенко. В Екатеринбурге по инициативе местной православной епархии устроили молебен в поддержку одного из участников предвыборных теледебатов. По закону агитация во время богослужений запрещена, но закон то и дело нарушается.

Власти делают вид, будто не замечают такой агитации. Поддержка духовных лидеров – слишком важный козырь, чтобы одергивать священнослужителей, если только они не становятся на сторону оппозиции. По оценкам экспертов, верующие голосуют не менее дисциплинированно, чем солдаты.

Зависимое от воли электората светское начальство старается демонстрировать трогательное единство с духовными лицами. Присутствие в храмах, совершение хаджа еще во времена Ельцина стало частью имиджа многих российских политиков. Религиозность вошла в моду, стала хорошим тоном. При Путине эта тенденция усилилась. Некоторые губернаторы охотно рассказывают журналистам, что блюдут посты и исключают мясные блюда из столовых своих администраций.

В Кремле нет единой линии в отношении к “религиозному ренессансу”. Владимир Путин еще недавно грозился отрезать исламским радикалам жизненно важные органы, а сегодня готов вступить в Организацию Исламская конференция (Россию могли бы принять в качестве полноправного члена, но для этого нужно, чтобы нашей Конституцией стал шариат или чтобы президент РФ стал мусульманином).

С точки зрения безопасности федеральные власти озабочены тем, чтобы религиозное возрождение не обернулось конфликтами между сторонниками различных конфессий. Основания для таких опасений есть. Один лишь пример.
Мусульманская община Сергиева Посада пожелала построить в городе мечеть. Против этого резко выступили православные: мечеть рядом с Лаврой это, по мнению верующих, кощунство или провокация. Мусульманам предложили строить культовое здание за чертой города, но они категорически отказались. Конфликт вроде бы утих, мусульмане выжидают, а православные пытаются законодательно исключить возведение в Сергиевом Посаде каких-либо сооружений, не согласующихся с традициями национального русского зодчества.

На одном из русскоязычных мусульманских сайтов в Интернете недавно провели опрос: “Возможна ли в ближайшем будущем война цивилизаций – западно-христианского и восточно-мусульманского мира?” Почти половина респондентов ответили, что война неизбежна.

Борис ШИРОКОВ


При полной или частичной перепечатке ссылка на Sobkor.Ru обязательна.